9 мая 1945 года Иван Карпович Алфёров, получил назначение в Минск, и этот город по-особенному врезался в память мальчику.
Минск лежал в руинах. Первый паспорт, который получил Жорес Алферов, был на белорусском и русском языках. И в графе "национальность" на белорусской странице стояло "белорус", а на русской стояло "русский".
На весь город была одна русская школа, куда и поступил Жорес. Среди предметов был такой предмет как предмет белорусский язык, белорусская литература.
Жорес был отличником всю жизнь, с первого класса. Но 15 лет он жил в Новосибирске, Барнауле, Сталинграде, в Свердловской области, под Ленинградом… И в девятом классе в первом же диктанте по белорусской мове сделал 32 ошибки!
Стал думать, как освоить культуру и язык белорусский наилучшим способом?.. В Минске есть замечательный Белорусский академический театр имени Янки Купалы. Юноша стал ходить на все спектакли на белорусской мове, не пропускал ни одного. Если папа с мамой шли, шел с ними. Если кто-то из товарищей шел, то шел с ними, если никто не шел, шел один. Он ходил абсолютно на все спектакли. И когда спустя месяц снова писали диктант на белорусской мове, сделал одну или две ошибки. И стал говорить на своей родной мове. Жорес окончил мужскую среднюю школу №42 с золотой медалью. Впоследствии он вспоминал, что выбор будущей профессии был неслучаен.
«Выбор мною физики, конечно, не случаен, — вспоминает Алфёров. — В послевоенном Минске, в единственной в то время в разрушенном городе русской мужской средней школе № 42 был замечательный учитель физики — Яков Борисович Мельцерзон. У нас не было физического кабинета, и Яков Борисович читал нам лекции по физике, на которых мы, вообще-то довольно "хулиганистый" класс, никогда не шалили, потому что Яков Борисович, влюбленный в физику, умел передать это отношение к своему предмету нам. На его уроках было слышно, как муха пролетит. Он не мог воспринять, что физикой можно не интересоваться и не любить! Он и порекомендовал мне ехать учиться в Ленинград».